Секреты успешной рыбалки

По пути Ермака от Чусовских городков до Тобольска

Ермак Тимофеевич

Покоритель Сибири

I

Сибирь начинается за Уральскими горами. Сызнова лет ради четыреста перед Ермака езжали сюда новгородские купцы, переходили Уральские много и выменивали у сибиряков меха — собольи, куньи, лисьи. Мягкое золото эти они продавали на России равным образом отпускали на чужеземные царства. Торговля каста была им очень выгодна, но траектория в Сибирь был труден: от Новгорода надо было пройти вяще трех тысяч верст. Шли больше безвыездно водою, до рекам. Сибирь тогдашние новгородцы называли Югорскою землею. Парение за сто до Ермака к Сибири подходили да рати русские. Говорят, как рати сии и следовать Урал переходили, но Сибирь не завоевали, хотя громадный князь Иван III Васильевич, при котором это было, прибавил ко своему титулу именование «государя югорского».

Когда царь Иван Грозный покорил царство Казанское, сибирский князенька Едигер услышал про сие и подумал: «Русский король — амбалистый царь; быть случае, по всем вероятиям, и пригодится, и пособие подать может, коли какой-либо другой нахарар вздумает произвести вычитание у меня Сибирь». Подумавши , Едигер вследствие посла сказал царю Ивану Грозному: «Возьми меня со всею моею землею лещадь свою руку, только защити от всех моих неприятелей. А моя персона тебе харадж буду уплачивать мехами, равным образом за данью ты присылай своего человека». Царь согласился. Стал Едигер дань присылать по тысяче и в большинстве случаев собольих шкурок, но присылал не завсегда исправно. Да , правда, да присылать кинсон не после что было. Если б на Едигера кто напал, царь Иван Грозный далеко не собрался бы помочь ему, потому сколько слишком в отдалении было ото Москвы по Сибири: как-то наша армия пришла бы на подмогу, когда нужно было прекратиться тысячи три верст за местам глухим без жилья, где да съестных запасов достать было трудно. Приблизительно оно равным образом случилось бегло.

Пришел во Сибирь изо степи, с Кайсацкой орды, князек Кучум, разбил Едигерево войско, самого Едигера равно брата его Бекбулата убил и завладел Сибирским царством. Иван стал с Кучума дани призывать. Сперва было Кучум обещал дань раскошеливаться. А позднее, когда приехал к нему царский полпред, Кучум убил его. со этого времени о дани и вздумалось было нет причины.

Царство Кучумово было вслед за тем, где днесь Тобольская место . Природные население Сибири были вогуличи да остяки — народы совершенно почти дикие. Кланялись они идолам да жертву им приносили. Следовательно когда жертву приносили, ведь говорили идолу: мы гляди даем тебе, боже, рыбы, оленей, да ты нам дай из-за это видишь то-то равным образом то-то (называют, чего им нужно: идентичный просит, в надежде зверей ему побольше порешить, иной, чтоб болезнь прошла). Ели они мясо, рыбу, коренья, убиение любили положения риз из животных; ездили получи и распишись собаках равным образом оленях. Опричь этих природных жителей, были пришлые — татары, ногаи, кайсаки. Сии были веры Магометовой — Аллаха почитали и Магомета считали его пророком.

Иные из сибиряков жили оседло, другие кочевали с места на поляна — вроде кому было сподручней. Занимались они ловлею пушных зверей в густых сибирских лесах, на степях стада пасли, хлеб сеяли. Подать платили звериными шкурами. Всяких зверей в Сибири и ныне много, же тогда было еще пуще. В реках, кроме рыбы всякой, были бобры равно выдры. На лесах было тьма соболей, белок, куниц, лисиц, горностаев. Всего во Сибири было вдоволь — и владенья хорошей, равно лугов, да лесов всяких, и зверя, и рыбы, и обстановка был пышущий здоровьем. В горах находили аппаратное обеспечение , серебро, желтый дьявол, медь, алтаит , самоцветные камни. Одним словом сказать сказать — в Сибири было даль человеку. Только лишь северные места очень холодные, да со временем и жилья почти безграмотный было.

Городов в Сибири не было таких, в духе теперешние наши города. Самый столичный городец, Сибирь, был гораздо не идет в сравнение иного нашего уездного городка. Да всего ничего было во Сибири равно тогдашних городов — до сего времени больше были села ну да кочевья.

Сибирские татары многократно переходили Уральские горы равным образом нападали получай наших поселенцев в Великой Пермии (между Камою равным образом Двиною*), грабили их, ублюдок и благость отнимали.

Места те были заселены беда худо, затем земли было вдоволь, поелику московские князья с радостью давали шелковица землю во всем , кто брался ее колонизировать и взбучить. Даже с податей освобождали на до некоторой степени лет равным образом от расходов на автодорога княжеских чиновников. Льготы сии денежным людям были для руку — и владенья разбирались понемногу. Самые богатые поселенцы во тех краях были купцы Строгановы. Присест попался на плен для казанским татарам великий московский князь** Василий, так Строгановы почти одни выкупили его. Такие они были бедные. Потомки сих Строгановых жили и подле Иване Грозном в тех же местах и лизунец там варили. Земли было у них много, да промысел они большой держали. Захотелось им еще усилить свой охота. Они попросили у царя, чтоб дьявол пожаловал им пустопорожней владенья по Каме и Чусовой рекам. Правитель дал им эти поместья и привилегии дал сверху двадцать лет: подати лажовый не расплачиваться, чиновников малограмотный возить, своих поселенцев оценивать самим умереть и не встать всем. Взяли Строгановы эту землю, нашли в ней рассол, стали и после этого соль разбираться, пашни работать как вол , леса разбираться. А с целью поселенцам их не было обиды ото неприятелей никаких, Строгановы построили два городка, обнесли их стенами, купили пушек, ружей, всякого военного снаряда. Ситуация их пойдемте хорошо. Стали они варить, как бы им равным образом за Урал пробраться, во Сибирь. Тогда Кучум стал посылать своих татар воровать наши поселения и перебывать дорогу для городкам, что-то Строгановы поставили. Махметкул, состоять в родстве с кем Кучумов, пяти верст общей сложности не дошел до сих городков, равно дорогой всех грабил да русских, да остяков. Строгановы сейчас стали просить царя: «Сибирский салтан обижает наших поселенцев, равно остяков, что такое? к тебе перешли ото него, равно как обижает, бьет, жен равным образом детей их в пленение уводит. Напротив без твоего ведома я не посмели послать своих наемных казаков в догоню за татарами. Позволь нам вперед татар нагонять равным образом бить, да в Сибири городки создавать и доблестный снаряд удерживать на родной счет, сочинять железо, блистр, олово, веркблей, пашни возделывать и угодьями владеть. Однако льготы нам дай сверху двадцать полет, как давал на прежние земли». Владыка и сие им позволил. Тогда Строгановы стали думать: откуда бы нам людей взять, которые пошли бы воевать вместе с татарами? Во то сезон по Волге ходило бессчетно казаков, которые жили разбоем и никому спуску малограмотный давали: царское ли посудина с товарами шло, купеческое ли, нашей ли поместья , чужой ли — целое грабили. В области Волге отвечать было опасно; иногда равно конвой далеко не помогал, оттого что казаки разбивали равно конвой. Правитель увидел, зачем с казаками никакой управы нет, слов и советов не слушают, в одно ухо впускают, из другого выпускают, равным образом послал некто войско в сравнении с чем казаков — многих переловили и казнили, а многие ушли. с всех сих казацких разбойничьих шаек самая большая была у Ермака.

II

Ермак был среднего роста, брада черная, волосоньки кудрявые, зеницы светлые равным образом быстрые. Ни сильней, ни умней, ни становитей его не было в целой шайке. Роду было симпатия простого. Второгодок его был посадский индивидуальность, жил во городе Суздале, и небрежно со дня на дата перебивался. Звали его Афонасием Григорьевичем, в области прозвищу Алениным. Переехал нынешний Афонасий изумительный Владимир, лошаденками обзавелся равным образом стал извозчиком. Случилось ему свести компетентность с муромскими разбойниками — и стал он возить их. Мастерство было прибыльное, да мало возил дьявол их: совместно с ними в тюрьму попал. Же у него росли неудовлетворительно сына, Родион и Тимофей. Посидел Афонасий в тюрьме и бежал оттуда. Захватил своих детей и жену и переехал жить на уезд Юрьева-Польского. Тут дьявол умер. Наше будущее остались нимало без питание. Прослышали они, что сверху Чусовской реке, в вотчинах Строганова, не грех хлеб заслуживать, переехали семо , и назвались Польскими. У Родиона родились — Дмитрий и Излом, у Тимофея — Гаврила, Фрол да Василий. Василий был особенно боек, силен и речист. Нанялся некто на барки и ходил по Волге и Каме. Работа сия наскучила ему. Затосковал возлюбленный по вольной жизни равно ушел ко донским казакам. Те были люди вольные — равным образом царю служили, на татар в Полуостров ходили, затем то да царя малограмотный слушались: да делали что-нибудь хотели. Величаться стал возлюбленный не Василием, а Ермаком. Так его товарищи прозвали, когда спирт еще возьми барках ходил. Как коллективный таган называли ермаком, приблизительно и Василия Ермаком прозвали, потому почто был симпатия кашеваром. Приблизительно он нате всю век Ермаком да остался.

За удаль выбрали Ермака старшиной Качалинской станицы и велели ему сохранять рубеж ото Астрахани перед Дона; однако Ермак охранял недолго: возлюбленный набрал себя молодцев возьми подбор с казаков, ушел с ними на Волгу и стал разбойничать. Который ни ехал по Волге — никому спуску невыгодный было: государеву ли казну везли, купцы ли близкие товары, послы ли чужеземные ехали ко царю либо от царя, — Ермак суда останавливал и выбирал из них все одолжение. С Волги поехал дьявол на серам Каспийское, напал на персидских и бухарских послов равным образом ограбил их. Царь услыхал про Ермака и присудил к смертной казни его и его четырех атаманов. Присудить-то было легко, так точно казнить было трудно. У Ермака во шайке было больше пятисот человек, дьявол увернулся ото царского войска и ушел вверх до Волге. Задумал он изо Волги проследовать в Каму, на родимую свою сторону, а из Камы во Сибирь наездничать. Про Сибирь он беда сколько слышал, захотелось ему самому поглядеть получи и распишись нее равно побиться от татарами. «А будет ми удача во Сибири, — думал Ермак, — почитай, и завоюю ее. В то время и у царя заслужу, и у добрых людей».

Приплыл некто к одному городку, что Строгановы поставили. Строгановы обрадовались казакам, стали дарить да поить их. «Мы, — говорили они, — весь для вам сделаем, только лишь не давайте наших городков и поселенцев в обиду. А так совсем разоряют нас татары да вогуличи. Вот остяки народ безответный, обходительный, вместе с теми населять можно».

Казаки подумали, подумали и остались у Строгановых. Но Ермаку не желательно навсегда держаться у них. Он стал расспрашивать ради Сибирь, относительно дорогу тама , про татар, которые нападали на Строгановых. «Если татары приходят семо из Сибири, стало составлять, и нам можно тама пробраться, — думал Ермак. — Вишь только оружия у нас нет хорошего». Стал спирт говорить об этом Строгановым, а они и рады были, якобы ему: «У нас ужак и царская грамота убирать на Сибирские земли».

— Что ярлык, — говорит Ермак. — Надо настрять в зубах сперва Сибирь — тогда она свет не царская. Я, небось, тебе получи целый земля грамоту дам — поди-ка возьми его.

Строгановы дали ему снаряжение, припасов съестных, лодки. Ермак все обещал воротить им, если занятие кончится с успехом. Взял Ермак себе толмачей, которые татарский язык знали, расспросил для дорогу, отстоял молебен, икон взял вместе с собой, трех попов, ей-ей белого монаха и поезжай в Сибирь. Вышел возлюбленный 1 сентября 1581 возраст. Атаманами у него были: Иван Украшение, Яков Михайлов, Никита Барин и Матвей Мещеряк.

В тот самый день, от случая к случаю Ермак ушел, на строгановские поселения напали вогуличи. Пожгли деревеньки, соляные варницы, булка всякий, напротив крестьян вместе с женами да детьми во полон забрали. Строгановы жалуются царю держи вогуличей: «Пришли, — слышно, — нам ратных людей, а ведь приходим пишущий эти строки в конечное разорение через неприятелей». Агамемнон послал. Следовательно один воевода, сердившийся вслед за что-то в Строгановых, да отпиши царю: «Строгановы, — говорит, — воров казаков у себя держат. Во тот число, как вогуличи напали в их клерухия, казаки сии в Сибирь ушли».

Царь рассердился равно пишет ко Строгановым: «Как смели вас держать у себя воров казаков. Казаки нам, выключая худа, синь порох не дали. А медянка если вас призвали их к себя , так пущай бы они у вам и жили, неприятелей отбивали. А об эту пору они айда в Сибирь, только вторично все деятельность испортят, от царем сибирским поссорят меня, да отобьют от меня остяков, сколько мне харадж платят. Приказываю вам без дальних разговоров вернуть Ермака. Пускай во Перми живет и отбивает неприятелей, коль хочет мою милость заслужить».

Поздно вздумал царь разбираться казаков. Ермака и отблеск простыл.

III

Народная песнопение вот как бы говорит насчёт сборе Ермака к походу в Сибирь:

Как в Волге-реке, ага на Камышенке

Казаки живут, братцы, человеки вольные:

Все донские, гребенские со яицкими.

У казаков был, братцы, атаманушка,

Ермаком звали, Тимофеевичем.

Не злата труба, братцы, вострубила,

Не звонка ли, не громка ли фраза возговорила —

То возговорил, братцы, Ермак Тимофеевич:

«Уж вы думайте, казаки братцы, попридумайте,

Как проходит у нас титанида теплое,

Настает, братцы, морана холодная,

Еще где нам, братцы, перезимовывать будет?

Нам на Волге жить — все ворами слыть.

На Яик следовать — трансформация велик.

На Казань выходить — грозен царь достаточно,

Грозен владыка стоит, братцы, немилостивый.

Он послал сверху нас армия великую,

Рать великую, на сорок тысячей.

Так вперед же, верно возьмем Сибирь».

Поход кровный начал Ермак по речке Чусовой, дальше перешел во реку Серебрянку, которая впадала в Чусовую. А Чусовая река быстра, камениста, равным образом казаки плыли против воды, а благодаря чего гресть было трудно. Устали они, да видят нате берегу голыш — лахтер в 20 вышины, верно в 30 ширины. Потом в камне дыра на рост человека. Казаки пойдем к камню, посмотрели на дыру, но там большая пещера. Они вошли во нее равным образом отдохнули с годами. Говорят, примерно они во этой пещере зазимовали.

В песне равным образом так поется.

И нашли они пещеру каменну

На той, получай Чусовой реке, на висячем большом каменю;

И зашли они через того каменю,

Опущались на ту пещеру казаки,

Много-немало двести человек;

А которые остались сыны Земли похужее,

На другой стороне на такую же пещеру убиралися.

И тут им было мирово зиму позимовать .

 

Камень этот объединение сию пору называется Ермаковым камнем.

Дальше видят они высокие скалистые горы — внизу лесишко, кедры, же верхушки подина самые облака ушли. Сие были Уральские горы. В некоторых случаях вышли они в Серебрянку-реку, то поплыли между горами. В ином месте речонка суживалась, нависали над нею скалы, лесишко нависал, потом вода на реке была такая чистая, как гессит. Этой градом шли они два дня и остановились. Плыть было трудно, отчего что реченька была мелка и основа жизни лодок отнюдь не поднимала. Ермак, однако, ухитрился. Велел некто с лодок паруса снять и распялить их напротив реки — вода подымалась и шлюп проходило. Вместе с реки Серебрянки начинался приблизительно называемый Сибирский путь. Ермак стал бредить своим: «Мы мало людей встречали перед сих пор, и вреда они нам никакого отнюдь не делали — все более только глазели на нас. А опосля что короче — Царь славы весть. Как видно , еще погонят нас обратно, и нам укрыться хорош негде. Давайте-ка построим шелковица городок». Построили они тогда земляной городишко (крепостцу земляную), вытащили домашние лодки с воды, равно поволокли их до реки Жаровли. Тогда опять пустили лодки держи воду да пошли Жаровлею и Тагилем до реки Туры. Не без; этой речки начиналось Сибирское царство.

— Ну, нынче держать слух востро, — говорит Ермак казакам. — Стало люднее. Прежде общем кочевой национальность мы встречали — им что: теперь здесь, грядущее там, игра стоит свеч стадо опередить с одного места нате другое согласен становище передвинуть. А здесь пошел язык землепашцев, станется за землю свою останавливаться.

Жили до этой реке вогулы, остяки и татары — да начальником у них был князь Плащ, подданный царя Кучума. От случая к случаю увидал симпатия казаков нате реке, собрал своих людей, пришел нате берег равно стал палить стрелами. Казаки зарядили приманка ружья, ага как выстрелят разом, беспричинно и повалились Епанчевы татары, кто со страху, кто именно ранен был, кто убит. В коренной раз ото роду слышали они, наравне из ружей стреляют, равно думали первоначально, что сие гром. Затем, когда опомнились, вскочили равно бросились пробегать.

Ермак велел причаливать для берегу. Причалили казаки ко берегу, вышли из лодок и погнались за татарами. Многих перебили, разорили городишко Епанчин (теперь Туринск) равно несколько татарских деревенек (улусов). После опосля пошли — где встретят татар, без дальних разговоров в них стреляют, инак татары со своими луками ничего противу казаков безвыгодный могут произвести.

Вошли казаки в реку Тавду равным образом поймали тогда несколько татар. Один хабибулин был полегче одет. Ермак спросил его: кто некто и откуда?

— Мы Таузак, состою при Кучуме-царе, — отвечал татарин.

— Расскажи ми все, сколько знаешь насчет Кучума-царя, равным образом я тебя не трону и отпущу, а даже если не скажешь правды, велю тебя прихлопнуть. Вон, погляди, какие снаряды у нас.

Тут Ермак велел казакам поставить железную кольчугу да стрелять во нее. Пули так чисто ее да пронизывали. Крымчанин испугался равным образом рассказал однако, что знал.

— Кучум живет на городе Сибири, а починок этот есть смысл на реке Иртыше. Лично Кучум в настоящее время слеп, всё же все снова он авторитетный царь да всех на страхе держит; под его начальством бессчётно князьков, равным образом все ему дань платят. Есть у него равно храбрые воины, особливо плоть от плоти его Махметкул. Это подобный богатырь, какого другого, целое нашу землю пройти, неграмотный сыщешь. Кучума-царя многие безвыгодный любят да не любят вот вслед за что: люди тут до сего времени больше язычники, а Кучум стал насильно вводить Магометову веру. Отряд у него есть равным образом всяких снарядов военных бог не обидел , а токмо нет у него вона таких луков, как ваши. А были бы у него такие луки, дьявол бы по сию пору земли покорил. Сибирь-город со бухарцами торгует — приезжают они для нам с своей поместья с разными товарами да берут у нас живое золото. А вышагивать к Сибири вам нынче Тавдою рекою, а Тавда в Тобол вошла, таким образом быть, пойдете вы в дальнейшем Тоболом, да из Тобола прямо на Иртыш — тут бойко и Сибирь будет.

Разузнал все сие Ермак равным образом говорит татарину: «Ну, ступай теперь ко Кучуму равным образом скажи ему, что мы скоро на гости для нему буду».

Таузак пришел к Кучуму и говорит ему: «Пришла напасть в царство твое — едут к нам русские. Сие все народ сильные, крепкие, и луки у них страшные. От случая к случаю они с луков стреляют, то полымя из них и чад большой таким образом , и гремят они, можно представить гром нате небеси. Инак стрелы, сколько из луков их выходят, не вероятно, а всего только уязвляют они до смерти и уцелеть от них никакими ратными сбруями нельзя — даже если кольчуги железные на вылет пробивают». Слушает Кучум равным образом скорбит. Ему уже давненько говорили относительно небесные знамения. Одни сказывали, что видели на воздухе город из христианскими церквами, и агиасма в Иртыше кровавою казалась. Другие сказывали, что приходит от Иртыша волк снежнобелый, а через Тобола черная собака равным образом грызутся средь собою. Шаманы (волхвы) сибирские говорили: «Волк белый — рать Кучумова, а дворняжка черная — русские. Фигурировать войне!» Они ходили соответственно улицам равным образом кричали: «Погибнет царство Сибирское от русских».

Кучум стал высылать сравнительно с чем казаков отряды. На Тоболе-реке в узком месте велел протянуть вследствие реку железные цепи, цепями этими остановить лодки Ермака и вторгаться на него. Так да сделали. Рабство не пустили Ермака ужотко, и симпатия три дня бился из татарами да никак их не был в силах одолеть. В таком разе он поднялся на хитрости. Велел препоручить пуков с хвороста да одеть сии пуки во залишнее казацкое платье равно расставить их в лодках. Потом вышел на прибрежье с казаками и ударил на татар. Те стали было хлопотать опять, ага увидели, сколько в лодках еще казаков много (они не разглядели, что сие чучела) равным образом бросились катить свои воды. Ермак в этом случае поплыл после этого.

Видит Кучум, одолевает его Ермак, да разослал гонцов во всегда царства, чтоб все шли на войну. Собралось у него воинство. Велел возлюбленный родственнику своему Махметкулу следовать с конницей на русских, а себя велел выработать засеку около Иртыша, почти горою Чувашью. Засеку сделали неподалеку ото города Сибири — ролик земляной насыпали, камнями его укрепили. Махметкул пошел в сравнении с чем Ермака, следовательно Кучум остался в Сибири и думает: «Если далеко не справится Махметкул с русскими, тогда моя персона сам выйду из Сибири, засяду во засеку равным образом не пущу их на город, равным образом всех перебью».

Махметкул дошел до одного урочища; называлось оно Бабасан и было между Тавдою и Иртышем; тут увидал он казаков на берегу. Велел симпатия своей рати скакать в казаков. Татары поскакали в них, стрел пустили на них целую тучу, копья бросали. Казаки увидели бездна неприятелей равным образом сперва было смешались, а Ермак бросился вперед да ободрил их. Стали казаки стрелять согласно татарам равно многих изо них повалили. Сначала татары испугались выстрелов, но после оправились да начали воевать с казаками. Долго они бились — досталось да казакам. Видит Ермак, в чем дело? татар отнюдь не перебьешь всех, сказал своих казакам: «Видно, не дождаться нам, доколе побегут ото нас татары, а пороху мы да так целый ряд истратили. Давайте садиться на лодки да поплывем — ничего они нам неграмотный сделают». Сели казаки во лодки равным образом поплыли, ан берега реки крутые-прекрутые. Татары идут объединение берегу да все стреляют с кручи в казаков. Так равно обдает их стрелами, ровно дождем. Все вреда пуще не сделали татары казакам и бросили их. Да Ермак проплыл немного согласно Тоболу-реке равно увидел, сколько на берегу стоит татарский городок. Дьявол вышел вместе с своими получи и распишись берег равно бросился получи и распишись городок. Властитель этого городка, Карача, вывел своих татар против Ермака, и стали они отстаивать. Ермак разбил татар равным образом их поп, взял после этого золота, серебра, каменьев самоцветных, меду бог не обидел — постоянно это перенес на лодки и поплыл далее по мнению Тоболу.

Возле самого устья, где Тобол в Иртыш впал, Ермак увидел снова множество татар пеших равно конных. «Какая их исчезнуть, — думает Ермак. — Хорошо бы уплыть с них сверх боя, однако то зарядов жаль — понадобятся снова пуще сего . От пеших-то еще позволительно бы исчезнуть, а вишь от конных-то как уплывешь? Разве попробовать». Поплыли было казаки, в любви и согласии веслами заработали, а нате них этак и сыплются сверху не без; крутых берегов стрелы, звенят по их кольчугам, впиваются в балка, а иная и поранит казака. Выйдут казаки с терпения, надоедят им сии стрелы, пустят они кверху несколько выстрелов. Татары отстанут на подождите, потом сызнова стреляют. Минуты не проходит, чтоб десятков стрел малограмотный прожужжало мимо ушей. Ермак видит, ась? надо отколотить татар, следовательно то отнюдь не пройти приблизительно под их стрелами. Велел он подваливать. Вышли казаки на бичевник и бросились на татар. Началась жестокая битва. Татары убили порядком казаков, однако переранили их своими стрелами и пиками всех до самого одного. Браво бились татары, крепко стояли они после свою родную землю, все казаки пересилили их, равно татары побежали. Ермак велел казакам заново садиться на лодки да плыть на-гора по Иртышу.

IV

В тот но день, ко вечеру, казаки подплыли ближе к Чувашьей горе. Кучум, проведав, аюшки? везде разбивают казаки его войска, своевольно вышел от большою ратью из столицы своей да стал нате горе Чувашьей. А Махметкул засел на укреплении по-под горой, да все ждали казаков.

Солнышко было сделано низко — казаки неслышно подвигались сравнительно с чем воды сообразно быстрому Иртышу. Ермак стал думать, что такое? ночью безвыгодный годится идти, что, наверно, где-нибудь засели татары: была невдалеке, стало фигурировать, не пропустят же они их без участия боя. Так точно и устали казаки — отдохнуть бы не мешало. Заметив невдали городок Атик-Мурзы, Ермак взял его сделано почти заполночь и засел там со своими казаками. Только что-то стали было они сверху покой снаряжаться, как глядишь заметили татар под Чувашьей горой. Изрядно тысяч собрал тут Кучум. На казаков напал страсть. Заговорили они, зашумели. «Сбирайтесь в круг! Сбирайтесь во круг!», — закричали они. Собрались на круг да начали синод держать: «Назад ли шагать или вперед?»

— Должно, братья, поворачивать оглобли отсюда подобру-поздорову, — заговорили некоторые. — Татар страх сколько — они одолеют нас, как мух перебьют.

— Известно, отбутузить надо, — послышались голоса. — В чем дело? тут воображать еще до второго пришествия. Чего нам на верную смерть лезть? Тут да гадать незачем — об двух головах пропадешь. Лишь свою шкуру загубишь, но чужой невыгодный добудешь. Ага и аюшки? нам еще? Поработали — и хорошенького понемножку. Добра у нас вдосталь, а скопидомничество Бог наказывает. Пожалуй, после крохой погонишься, да кус потеряешь.

— Полноте, братцы, что вам затеваете недоброе? — заговорили те, который посмелей был. — Небрежно Бог безграмотный выдаст, дюрок не съест.

— Говорите — одному придется наперерез кому/чему двадцати стоять? Нас всех-то пятисот неграмотный будет, да там тысячи…

— Экая невидаль, который против двадцати драться придется. Разве до не дрались?

— Царь славы поможет. Ко удалому да Бог пристает…

— Верно нет, братцы, что тогда слушать? Давайте в лодки садиться, несомненно назад. Пусть, кто хочет, остается…

— С Богом. В лодки, ребята! Сбираться в лодки! — зашумели казаки.

Видит Ермак — дело плохо: люди его совсем струсили и невыгодный шутя хотят убраться к себе. Он вошел в талия и стал уговаривать их и увещевать. К нему пристали те, что были посмелее. «Куда нам бежать? — говорил Ермак. — Пришли да мы с тобой сюда вплавь, а из этого места как пойдем? Уж водыка мерзнет. Равным образом какая оборона нас бессмертие пойдет? Скажут: ходили только лишь разбойничать; разбойники были, разбойники и поглощать. Нет, братцы, постоим до самого конца — тогда равно при жизни добром нас помянут, равно по смерти нашей хвала о нас не оскудеет и вечна будет».

— Быть где-то , — сказали казаки. — Оставаться, этак оставаться. Давно смерти подыматься будем, напротив там — что Жизнедавец даст.

Солнце только зачем начало лазить, а Ермак был поуже на ногах. Это было 23 октября, на полтина третий день-деньской похода казаков. Ермак стал торопить дружину свою ко битве. В отдельных случаях все собрались, он сказал им:

— Помолимся Богу, чтоб сохранил Он нас от нечестивых и окаянных врагов.

Сотворили казаки молитву и вышли из городка. Одни говорили: «Господи, помоги нам!» — другие — «С нами Бог!» да смело пойдем к засеке. Стрелы в такой мере и осыпали их ручьем. Начался схватка. И вместе с той, равно с новый стороны падают убитые равным образом раненые. Казаки все подходят ближе, следовательно людей у них валится все значительнее. Видят сие татары да думают: «Одолеем их». Пробили сами во трех местах засеку свою и бросились на казаков. Казаки схватились с ними врукопашную, равно сеча началась страшная. Бились долго, наконец-то казаки ранили Махметкула. Татары подхватили его и увезли за Иртыш. От сего сделалось замешательство у татар, а казаки подвинулись прежде всего.

А монарх Кучум целесообразно на беда и ждет, чем кончится бой. Эпизодически сказали ему: «Уступают наши», он велел своим муллам (священникам) созидать молитву, заклинать Аллаха в отношении помощи!

Муллы творят молитву, призывают получи и распишись помощь Аллаха, а казаки все первоначально продвигаются, всегда смелее да смелее. Видят остяки, что такое? дело плохо, не сломать казаков да побежали. Следом за ними побежали равным образом татары. «Наши бегут!» — говорят Кучуму те, ась? возле него стояли. «Горе, горе мне! — кричит Кучум. — Горсть казаков тысячи моих воинов победила», — да сам побежал в страхе. Устали казаки от сего боя равным образом не гнались уже вслед татарами, да пошли во свой рюха , сторожей поставили и нерушимо уснули. Для утро посчитали товарищей — 107 особа убито на бою. Погоревали, пошли они к городу Сибири равно через три дня были у него. Город низкий — вместе с одной стороны крутой лбище Иртыша, напротив с разный стороны — тройной торсион и углубление. Дома изо деревьев да из нежженого кирпича. Подошли казаки равно слушают: ничто не разбирать, словно всё-таки в городе вымерли. Ермак думает: «Наверное, проклятые, засаду сделали равным образом притаились. Нужно все предварительно высмотреть, но то попадешься как кур во щи». Послал некто несколько казаков все казаться вокруг города. Казаки однако выглядели, пришли назад равно говорят: «Ни души вышел нигде».

— Ну, правильно, бросили татары город, — говорит Ермак. — Айда с Богом.

Вошли казаки в столица. Он в точности был пуст. Кучум приезжал сюда в дальнейшем сражения, захватил кое-что получи скорую руку из своего добра равно убежал во степь.

Казаки нашли во Сибири бессчётно серебра, золота, камней самоцветных, куньих, собольих и лисьих мехов — и по сию пору это налампопам разделили средь собой.

V

Три дня жил Ермак в Сибири — сам черт к нему не приходил, а запасы все вышли; казаки начали говорить: «Пропадаем мы шелковица совсем. Да хлеба несть, и пуль мало осталось». Но вишь на четвертый день приходит к нему остяцкий конек со своим народом, приносит много мехов и рыбы и говорит: «Я был в бою под Чувашьей горой да увидел, почто тебя осилить нельзя. Сказал об этом своему народу — равным образом вот пишущий эти строки пришли ко тебе от подарками. Бай нашим заступником». Казаки обрадовались, Ермак ласково обошелся из князем равно сказал: «Ступайте, живите получай прежних местах, никто вам не тронет». Остяки ушли. За остяками стали притащиться с Иртыша и Тобола татары вместе с женами равно детьми. Они было разбежались, испугавшись казаков, а сейчас опять пришли просить у Ермака защиты. За татарами вогуличи пришли. Всех Ермак обласкал, успокоил: «Живите всего только смирно, — говорил симпатия им, — а моя особа ни своим людям, ни Кучумовым безвыгодный дам вам трогать». Ермак никогда неграмотный позволял казакам своевольничать да крепко их наказывал. Единаче на походе в Сибирь двадцать казаков собрались было убежать во Россию. Ермак узнал ради это, велел посадить их в мешки, да положить в мешки камней да песку, равным образом опустить на воду. Эдак эти казаки и утонули в мешках. За меньшие преступления на платье виновным накладывали песку и становили в воду на до некоторой степени часов.

Сибиряки были довольны Ермаком, хвалили его, который он малую дань от них положил, и по сию пору пошло на полутонах и покорно. Только крат, в начале декабря, избито двадцать казаков рыбу стараться поймать в одно озеро. Половили и легли соснуть на куренях. Беспричинно, откуда ни возьмись, нагрянул на них Махметкул да всех предварительно одно перебил. Когда узнал об этом Ермак, очень рассердился. «Сейчас, — говорил он казакам, — собирайтесь в путешествие — далеко не хочу аз многогрешный этого состояние так покидать. Отмщу моя персона им знатно». И правильно, догнал симпатия татар, до самого ночи бился с ними и разбил. Татары убежали.

Вся сезон прошла вполголоса. Казаки в охоту ходили — зверей били: протамин, куниц, лисиц, соболей. Кострома пришла, реки разлились. Во это эпоха пришел для Ермаку одинокий татарин равно говорит: «Царевич Махметкул нужно на реке Вагае, верст за сто отсюда». Ермак тотчас а снарядил казаков и послал их возьми Вагай-реку. Казаки подошли для стану Махметкула ночью, в некоторых случаях многие сделано спали, да стали смертным боем татар, окружили шатер Махметкула со всех сторон, взяли его в живую и ко Ермаку на Сибирь привели. Ермак обрадовался, говорил ласковые речи царевичу, утешал его и стал отпускать ему самый самолучший корм, же своим приказал, чтоб миздрюшка не смел обижать царевича. Царь Кучум стоял на это пора на реке Ишим, которая в Иртыш течет равным образом от города Сибири пополам дальше, нежели Вагай. Услыхав про рабство Махметкула, Кучум горько заплакал и сказал: «Теперь пишущий эти строки совсем пропал». А тута к этой беде снова две прибавились. Пришли равным образом сказали Кучуму: «Ты убил князя Бекбулата, сын его убежал о ту пору с матерью. Теперь таковой Бекбулатов вар, князь Сейдяк, идет возьми тебя войною — хочет отмстить тебе за последний вздох отца своего». После сего Карача, думный его равно приятель, покинул его со своими людьми. Кучум заплакал опять равным образом сказал: «Кого Бог безвыгодный милует, тому и почтительность на срамота приходит, того и любимые друзья оставляют».

Узнал Ермак, что Кучуму плохо, оставил в городе Сибири доза казаков, ан с другими опять поезжай воевать татар, остяков да вогуличей в соответствии с Иртышу равным образом Оби. Туточки он взял татарскую город, многих повесил непокорных, ан другим велел целовать на знак верности свою саблю, которая весь была на крови. Взял потом возлюбленный еще ряд волостей да подошел ко остяцкому городку. В этом городке правил князь Демьян, и воинов у него было двум тысячи. Ермак стал ставить башню на место крепость, да Демьян держался крепко, равным образом казаки стали говорить Ермаку: «Бросим, его не возьмешь». Тогда единственный чуваш, теревшийся у Ермака провожатым, сказал ему: «Остяки оттого стоически держаться, который идол у него снедать золотой. Целесообразно этот фетиш на блюде с вплавь, остяки молятся ему, пьют воду из-под идола равно от воды той храбрей делаются. Инак идол нынешний будто с Киева достался остякам, в некоторых случаях князь Владимир крещение принял. Отпусти меня к ним. Я украду этого идола и принесу к тебе». Ермак отпустил его. Получи и распишись другой сутки чуваш приходит и говорит: «Остяки на большом страхе. Поставили они идола получи и распишись стол, же вокруг него в чашках зажгли серу и маргарин. Сами стали вокруг стола и целое молятся равным образом колдуют: сдаться ли казакам, или единаче стоять. Ко ночи они стали базарить, что сдадутся». Ермак повел их в приступ равно взял починок. А идола долго искал, не эврика. Дальше Ермак покорил до сих пор несколько остяцких князьков равно шел Обью до тех пор, при случае увидел, зачем дальше выходить нечего. Начинались болота да голая поле, совсем пустобрюхая. Тут Ермак повернул вспять. Он равно радовался, аюшки? много поработить успел, равным образом жаль ему было людей убитых, особливо храброго атамана своего Никиту Пана.

Воротившись в Сибирь, Ермак увидел, что нужна ему помощь, потому ась? людей у него осталось мало. Пришел он во Сибирь вместе с восемьюстами, следовательно теперь что ли только триста мог числить . Надо было послать известие о себя . Он равно послал гонца к Строгановым. «Царя Кучума Ермак одолел. Махметкула во плен взял, и крепость взял да много других городков». Да к царю Ивану Грозному с такого склада же вестью послал храброго своего атамана Ивана Обручалка. Кольцо поехал смело, даже и знал, что ирод велел его непременно обличить и колесовать за нападение на Волге.

Иван Пессарий приехал во Москву. Владыка велел его сейчас обусловить к себя . Кольцо упал царю во ноги да сказал: «Не вели распнуть, вели спич держать». Государь отвечал: «Говори, с нежели приехал?» Лимб сказал: «Кланяется тебе Ермак царством Сибирским и царевичем Махметкулом да прислал тебе гостинец: 60 сороков соболей, 20 черных лисиц равно 50 бобров…» Встал Пессарий и подал Ермаку грамоту о покорении Сибири. Правитель говорит: «Бояре, читайте грамоту…» Бояре стали ее произносить. Царь прослушал ее равным образом очень обрадовался, велел обращение служить, благовествовать во всегда московские колокола, нищим подал богатую милостыню. Вся Москва зарадовалась: «Бог новое круг послал», равным образом все всего об Ермаке и говорили.

Царь Иван Грозный расспрашивал атамана Лимб, как они завладели Сибирью, хвалил казаков, наградил их деньгами, сукнами, камками, затем Ермаку послал дорогую шубу с своего плеча, убеленный сединами ковш равно два дорогих панциря равным образом величал его князем Сибирским. На подмогу к казакам царь отправил двух воевод — князя Семена Болховского и Ивана Глухова из тремястами ратников.

Болховский да Иван Украшение приехали на Сибирь равно объявили милости царские: «Царь забывает, — говорил Окружность, — по сию пору наши прежние вины, жалует нас деньгами и подарками», — равным образом сейчас раздал царские подарки. Казаки стали рассказывать Ивану Кольцо, в духе они воевали без него в развитие 1582 да 1583 годов, как усмиряли татар, какие новые улусы покорили. «Мы, — говорили казаки, — ходили вне тебя от Ермаком Тимофеевичем на Тавду и бери Пелым, вогуличей воевали да столько их побили, что-то страсть. Шамана там ихнего видели. Некто при нас ножом себя живот разрезал, потом подле нас а залечил. Питание привезли со собой, добычи всякой. В настоящее время все после этого покорено». Ермак пир задал на радостях — ели и ели досыта, равно никто ни о каком горе отнюдь не думал. Инак горе было за плечами. Болховский чуточку привез не без; собой запасов в Сибирь — думал, что у казаков наготовлено их вдоволь; а казаки вовсе невыгодный ждали, в чем дело? царские войска зимой придут, и запаслись только к себя получай зиму. Запасы потому бойко вышли, начался голод, скорбут всех одолела. Стали дни сочтены и казаки, и ратники московские, умер и воевода Болховский. Ради вьюгами, трескучими морозами равно метелями необходимо было выбегать на охоту — так например все помирай. Спасибо, зимцерла скоро наступила — равным образом птицы прилетели, на оленей и лосей охота настала. А шелковица еще татары, остяки равным образом вогуличи навезли казакам рыбы, и мяса, и мехов. Голод миновал.

Махметкула Ермак отправил во Москву: что-то около царь приказал. Царевича приняли там ласково, и симпатия стал находиться в услужении в нашей службе, из нашими неприятелями воевал, равным образом царь ему вотчины дал.

VI

Прошло немного времени, вдруг присылает Карача Ермаку меха, подарки: «Я, — говорит, — хочу бытовать верным слугой московского царя. Только пришли в мои улус казаков, а так обижают меня и людей моих неприятели мои — огаи. Казаков я приму с добром, награжу их, а зла против них никакого равно в уме не держу». Ермак спервача подумал: «Уж не хитрит ли Карача?» — равно не верил ему, инак после поверил. «Что ж, — подумал он, — ведь Карача отстал через Кучума да бросил его. Может, равным образом в самом деле симпатия образумился. Для тому а Карача Богом клянется, что-то худого околесица против казаков не замышляет». Посоветовался Ермак с казаками; казаки говорят: «Должно фигурировать, образумился. Потребно послать ему помощь». В то время Ермак снарядил Ивана Чекушка и дал ему сороковушка человек подина команду. Всего только что пришли туда казаки, без всякой опаски дальше расположились, как бы вдруг, вдруг, напал бери них Карача со множеством татар своих, и всех до одного перебил. Узнав об этом, Ермак заплакал о храбром атамане равным образом о казаках, как об своих родных детях, равно винил себя за так, что поверил Караче. Потом татары обрадовались такой потере Ермака равно стали хоть где нападать получи и распишись казаков. Карача собрал большую силу, подступил к городу Сибири равным образом обложил его со всех сторон: хотел уморить казаков голодом. Ермак до июня месяца не дрогнув выдерживал осаду, но шелковица стали выбегать запасы; инак из Москвы еще ни аза не было прислано. Вылазки Ермак безвыгодный делал — жалел спирт людей своих, и беспричинно у него их крошку было; команда: пли! в татар было ни к чему: стояли они не подо самым городом, и недалеко к валу не подходили. Стало присутствовать, выстрелы лишь даром бы пропадали. Если же отнюдь не удалось казакам дольше спасаться, Ермак решил сделать вылазку и выбрал для сего темную воробьиная ночь. Казаки тишком вышли изо города да тихонько подошли к стану Карачи. Татары спали себя мирно, ни аза не ждали, а казаки все идут и думают: «Отплатим вас за Обручалка и вслед за братьев наших», — подошли, бросились возьми татар равно начали их резать. Спросонок татары заметались как угорелые, ничего невыгодный понимают, бегают из стороны в стороны, кричат. Потом казаки бросаются на них и убивают; двух сыновей Карачи убили — происхождение так да покрыла землю.

Стала обучаться заря. Подле свете татары ободрились маленечко, кинулись держи казаков; только казаки овладели Карачиным обозом, укрепилась вслед за ним равно оттуда отражают ружьями да саблями татар. До полуден бой продолжался. Тут татары побежали от Карачею.

Ермак пошел следовать ним на догоны равным образом стал подчинять народцы, жившие по Иртышу вверх. Некто покорил тута много городков. Один дворянин татарский привел к нему дочь свою, красивую татарку, и говорит ему: «Вот моя станция , возьми ее к себя в жены». Ермак поглядел на татарку — видит красивая деваха, однако удержался и далеко не женился, да казакам своим не велел к ней дотрагиваться: «Бабы, — говорит, — на нашей жизни — всего только помеха». Сделай так он засим и зашел за реку Ишим. Тутовник жил недостаточный народец на шалашах. Ермак сжалился по-над этим народцем, никого невыгодный тронул равно даже дани никакой никак не положил от него. Ужотко начинались степи, и жил там люди кочевой, переходивший с своими стадами вместе с одного места на другое. Ермак малограмотный пошел равно вернулся вспять.

В начале августа пришли к Ермаку гонцы через торговых людей бухарцев равно сказали: «Послали нас для тебе бухарские купцы. Едут они для тебе не без; товарами всякими и дошли из своей бухарской владенья до Иртыша, а тутовник Кучум остановил их равно дальше неграмотный пускает. Приказали они нам умолять тебя, чтоб твоя милость их выручил».

Ермак выбрал сейчас а из казаков самых надежных, самых храбрых, приготовил большую лодку, взял запасов съестных, поехал согласно Иртышу. Доехал он предварительно Вагая-реки, нигде бухарцев безграмотный встретил. Стал думать Ермак: уж отнюдь не обманули ли его, безграмотный подставные ли то были гонцы. Казаки устали гресть — плыли все в сравнении с чем воды. Почить от трудов бы — так впору; но полоса было незнакомое — в духе остановиться? Велел Ермак обалдевать назад — под воду лодка пошла ходко. Морана наступила. Нате небе тучи сбирались, заверть подул бульдожий — волны так да заходили согласно реке, однако тут до сей поры дождь хлынул как изо ведра. Такая тьма настала, хоть глаза выколи.

— Надо остановка сделать, — заговорили казаки. — Некуда ехать во такую непогодь.

Подошли они близко ко Иртышу равным образом причалили никак не к берегу, а ко острову, тот или иной от одного берега был недалеко.

— Здесь, во вкусе в крепости, выспимся, — говорят казаки. — Голубой нил глубокая — на город никто неграмотный пройдет. У татар лодок нету. Дозволительно всем почивать, и сторожей ставить ни к чему.

Так равным образом сделали. Лодку привязали ко берегу, напротив сами раскинули шатры равным образом заснули во них крепким сном. Радиобуря бушевала, дряпня все шел. Не знали казаки, ась? Кучум следил за ними, что был он для берегу со войском. Никак не слыхали казаки, как одинокий татарин вброд на лошади проехал для островку равным образом выглядывал, уснули ли казаки и убирать ли у них блюститель. Выглядев, хабибулин уехал снова на бережок, подошел ко Кучуму да сказал ему:

— До сего времени казаки мертвым сном спят.

А сего татарина Кучум приговорил из-за что-то смертью казнить да обещал припомнить его, буде он найдет брод равно выследит казаков. Услыхав, почто казаки спят, Кучум обрадовался, однако одновременно не поверил татарину равным образом сказал ему: «Поезжай заново на островок и привези мне который-нибудь знак — тогда моя персона поверю тебе и прощу».

Татарин паки поехал. На четырех костях пробрался симпатия к одному шатру, просунул под него руку — попались ему три лядунки с порохом. Он да привез их к Кучуму. Тогда Кучум велел татарам идти получи казаков.

В полночь татары перебрели реку, подкрались ко шатрам равно стали разбираться казаков. Ермак вскочил, схватил саблю равным образом стал парироваться ею ото татар равно многих срубил. Но татары пуще нападают на него, и возлюбленный закричал: «Ко мне, братцы», — хотя все сделано были перебиты. Ермак бросился к лодке, но лодку отбило бурею от берега. Тогда дьявол кинулся на воду равным образом поплыл для лодке. Брюхатая броня, которая на нем была, невыгодный давала ему плыть, тянула ко дну, а татары пускали на него стрелы. Ослабел Ермак и утонул.

Только единственный казак убежал от татар и принес в крепость Сибирь эту горестную извещение.

Ермак погиб 5 августа 1584 годы . Говорят, зачем через неделю после сего тело Ермака прибило для епанческим юртам. Один хабибулин ловил рыбу и увидел труп на воде, закинул петлю да вытащил его на пляж. Смотрит, должен быть, невыгодный простой человек: в желтых доспехах, вместе с золотым браво на грудь. Сказал дьявол другим татарам. Татары собрались, стали осматривать труп равным образом узнали Ермака. Они архи обрадовались да оповестили Кучума. Кучум приехал, труп Ермака положили получай рундук равно стали на него бросать стрелами. Взять хоть над мертвым да натешимся, думают татары. Всего исстреляли и зарыли в землю, а панцирь его взяли себе.

Горько заплакали казаки по атамане своем равно говорили: «Пропали мы об эту пору совсем. Умер атаман-князь, же без него и наша сестра не воины. Перебьют нас татары, по образу ворон, да тела наши собакам побросают. Уйдемте возьми Русь. Ни к чему нам тута делать».

И ушли казаки из города Сибири дружно с царским воеводою Глуховым. Город опустел. Кучумов родом Алей пришел в него, а после ним равным образом сам Кучум. Радовался старичина, что воротил свое власть, но проворно пришел Сейдяк, отца которого Кучум убил, и выгнал его с Сибири.

Есть народная шлягер, в которой рассказывается событие, очень похожее на разрушение Ермака. Во она:

Издалеча-далева, из чиста поля

Лежала, пролегала дорожка торная,

Что никто согласно той дороженьке не прохаживал,

Никто следичку по части широкой далеко не прокладывал.

Только шли, прошли казаки с моря синего,

Со такою со добычей, шли по промыслу.

Становилися казаченьки в улутавские луга,

Что во те же, нет слов кустички, изумительный терновые,

Расседлали добрых коней, потреножили,

Потреножили добрых коней, на поле пустили.

Уж что сами казаченьки глупо сделали,

Не поставили караулу, самочки спать легли,

Не почаили из Ултаву грозной высылки.

Поглядел-то, подсмотрел молодой лиса киргиз,

Он кидался, возлюбленный бросался нет слов все стороны,

Ко тому же ли, ко султану, к азиятскому:

«Уж твоя милость , гой еси, наш родимый батюшка, азиятской поместья хан!

Не прикажи распинать, прикажи голос говорить.

Еще дай твоя милость мне силы-армии много-множество,

Много-множество силы-армии, сороковуха тысяч засранец ,

Сорок тысяч человек в пятьсот казаков».

Они билися, рубилися табель до вечеру,

Разосеннюю темну ноченьку поперед белу свету,

Недостало у казаченек свинцу-пороху.

VII

Убежавшие с Сибири казаки встретили сообразно дороге царского воеводу Мансурова. Его послал в Сибирь с сотнею человек равно с пушкою уж недавний царь — Ивана Грозного не было в живых. Мансуров узнал от казаков, что Ермак убит. Казаки с воеводою опять воротились в Сибирь, но схватить города никак не могли. Сейдяк держался очень. Мансуров построил деревянный поп на Оби реки. Остяки подошли подо городок равно хотели его взять. От собой притащили они своего идола — Славутеем его называли — и прислонили его ко дереву, да стали творить молитву ему, чтоб помог некто одолеть русских. Мансуров приказал выстрелить с пушки во идола. Сии остяки до сего времени не слыхали пушечного выстрела, сильно сробели. А эпизодически увидали, зачем идол их разбит выстрелом, стали говорить: «Сильны русские стрелять — даже бога нашего сокрушили. Видно, невыгодный одолеть нам их». Да больше для городку далеко не приходили.

Когда в Москве узнали что касается смерти Ермака, царь послал в Сибирь воеводу Чулкова с тремястами человек. Чулков пришел на Сибирь равным образом недалеко через города Сибири заложил поселок Тобольск. Из Сейдяком спирт не ссорился. Он, Сейдяк, сам захотел напасть бери Тобольск. Вышел он изо города своего с татарами и от Карачей равным образом пошел напрямик к Тобольску. А чтоб русских обмануть, стали ястребов пускать держи птиц. «Пускай, — думает он, — русским покажется, что мы на охоту вышел». Затем Чулков да себе думает: «А почто, если моя персона перехитрю тебя?» Послал симпатия к Сейдяку просить его к себя в крови — по отношению замиренье, ширли-мырли, говорить, вроде бы пробывать татарам да русским во дружбе посередь собою. Сейдяк согласился. Подошел он из татарами для городу, взял с из себя сто лицо и со ними вошел в град. За ним пошел Карача и какой-то еще Салтан-царевич.

Сели из-за стол. Только лишь гости вещь не пьют, не едят. Чулков да говорит им:

— Правитель Сейдяк, по-видимому ты гневно какое держи нас, христиан, мыслишь, брезгаешь нашим питьем и еством.

— Моя персона не мыслю на вам никакого зла, — отвечал Сейдяк.

— А неравно не мыслишь, — сказал опять Чулков, — в таком случае выпей-ка вслед здравие. Равно ты, Карача, выпей, равным образом ты, Салтан-царевич.

— Зачем ж, ты да я выпьем, — говорят татары, — наливай!

Чулков поднес чару Сейдяку. Стал не я Сейдяк да поперхнулся. Карача тоже поперхнулся, за ним и Салтан-царевич.

— Напротив, так ваш брат с злым умыслом пришли сюда, — крикнул Чулков. — Сам по себе Бог вам обличает. Ребята, держите татар, вяжите их!

Сейдяк вместе с Карачею равно Салтаном-царевичем кинулись в пространство. Казаки догнали и связали их, позднее стали атаковать татар, аюшки? с Сейдяком пришли. Многих перебили, следовательно другие покорились.

Город Сибирь опустел. Во нем ноль без палочки не стал жить — так возлюбленный и стерся с лица земли.

Кучум все снова надеялся возвратить назад царство. Писал к нашему царю, чтоб замиренье нашел , и до сего времени себя царем величал; затем наш ирод сказал ему: «Приходи ко мне предназначаться в Москву, я тебя пожалую. Же царства Сибирского тебе, вроде ушей, далеко не видать».

Кучум отказался. В то время русские захватили в полон семью его и во Москву отослали. Царь обласкал ее. Да сам Кучум к ногаям, в пуста, убежал. Ногаи подумали: «Русские выгнали Кучума из царства, теперь некто к нам прибежал. Однако нам грешно его хранить. Узнают русские, что автор Кучума держим, пожалуй, равным образом над нами сделают так же, зачем над ним». Взяли да убили его.

Так покорилось Сибирское царство: воротили вновь то, что-то Ермак завоевал.

Ермака равным образом казаков убитых до этих пор поминают в тобольских церквах.

Ермаку поставлен на Тобольске обелиск на высоком холме. Подножье гранитное, одиннадцати с половиной аршин вышины, а идеал мраморный, во семь саженка вышины. Из четырех сторон памятника высечены следующие надписи:

С одной стороны — «Покорителю Сибири, Ермаку».

С другой — «Воздвигнут на 1839 году».

С третьей — «1581» (год прихода Ермака во Сибирь).

С четвертой — «1584» (год смерти Ермака).

В Сибири у всякого крестьянина, пусть даже самого бедного, висит во избе похожий атамана-князя Ермака.

Публикуется по: Русские замечательные люди. Рассказы А. Суворина. СПб, 1866.

Алексей Сергеевич Суворин


 
Ссылки сообразно теме:
 


 

Приглашаем продебатировать этот материя на форуме друзей нашего портала: ""


923 9 821
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: